Неточные совпадения
И, подтверждая свою любовь к истории, он неплохо рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед
спектаклем костюм,
в котором он должен был
играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова
в пьяном виде не могла понять, который из трех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко...
Немцы
играли в Мариинском театре, переделанном из цирка, и немецкий
спектакль оставил во мне смутную память. Тогда
в Мариинском театре давали и русские оперы; но театр этот был еще
в загоне у публики, и никто бы не мог предвидеть, что русские оперные представления заменят итальянцев и Мариинский театр сделается тем, чем был Большой
в дни итальянцев, что он будет всегда полон, что абонемент на русскую оперу так войдет
в нравы высшего петербургского общества.
"Александринка"тогда еще была
в загоне у светского общества. Когда состоялся тот
спектакль в Мариинском театре (там
играла и драматическая труппа), где
в"Грозе"Снеткова привлекла и петербургский"монд", это было своего рода событием.
Квартира при пробирной палате была обширная, с просторной залой, и
в ней я впервые участвовал
в спектаклях, которые устраивались учениками школы топографов, помещавшейся
в том же казенном доме. Как во времена Шекспира, и женские роли у нас исполняли подростки-ученики. Мы сладили"Женитьбу"и даже второй акт из"Свадьбы Кречинского", причем я
играл в гоголевской комедии Кочкарева, а тут — Расплюева. Пьеса Сухово-Кобылина была еще внове, и я успел видеть ее
в Москве
в одну из вакационных поездок домой.
Там я ставил впервые
в Дерпте комедию Островского"Не
в свои сани не садись", где
играл Бородкина, и этот памятный тамошним старожилам
спектакль начался комическими сценами из шекспировского"Сна
в летнюю ночь"
в немецком переводе Тика; а мендельсоновскую музыку исполнял за сценой
в четыре руки сам С.Ф. с одним из бывших"рутенистов", впоследствии известным
в Петербурге врачом, Тицнером.
Но это был не единственный
спектакль с Верочкой — Позняковой, на котором я присутствовал
в Малом театре.
В мой приезд для постановки"Однодворца"начальство так было заинтересовано талантом, открытым
в школе И.
В.Самариным, что устроило пробный
спектакль в таком же составе, какой
играл передо мной
в танцевальной зале Театрального училища.
Он раньше,
в Петербурге же,
играл Хлестакова
в том знаменитом
спектакле, когда был поставлен"Ревизор"
в пользу"Фонда"и где Писемский (также хороший актер) исполнял городничего, а все литературные"имена"выступали
в немых лицах купцов,
в том числе и Тургенев.
В память моих успехов
в Дерпте, когда я был"первым сюжетом"и режиссером наших студенческих
спектаклей (
играл Расплюева, Бородкина, городничего, Фамусова), я мог бы претендовать и
в Пассаже на более крупные роли. Но я уже не имел достаточно времени и молодого задора, чтобы уходить с головой
в театральное любительство.
В этом воздухе интереса к сцене мне все-таки дышалось легко и приятно. Это только удваивало мою связь с театром.
Тургеневу он не прощал и приятельства с таким"лодырем"(так он называл его), как Болеслав Маркевич — тогда еще не романист, а камер-юнкер, светский декламатор и актер-любитель, стяжавший себе громкую известность за роль Чацкого
в великосветском
спектакле в доме Белосельских, где он
играл с Верой Самойловой
в роли Софьи.
Мне не случилось с ним столкнуться до того любительского
спектакля, где я
играл Чацкого
в Кронштадте.
И я
в следующий сезон не избег того же поветрия, участвовал
в нескольких
спектаклях с персоналом,
в котором были такие силы, как старуха Кони и красавица Спорова (впоследствии вторая жена Самойлова). Ею увлекались оба моих старших собрата: Островский и Алексей Потехин. Потехин много
играл и
в своих пьесах, и Гоголя, и Островского, и сам Островский пожелал исполнить роль Подхалюзина уже после того, как она была создана такими силами, как Садовский и П.Васильев.
Еще раньше
спектакль литераторов заинтересовал Петербург, но больше именами исполнителей. Зала Пассажа стала
играть роль
в жизни Петербурга, там читались лекции, там же была и порядочных размеров сцена.
И меня втянули
в эти
спектакли Пассажа. Поклонником красоты Споровой был и Алексей Антипович Потехин, с которым я уже водил знакомство по дому Писемских. Он много
играл в те зимы — и Дикого, и городничего. Мне предложили роль Кудряша
в"Грозе", а когда мы ставили"Скупого рыцаря"для такого же страстного чтеца и любителя А-А.Стаховича (отца теперешних общественных деятелей), то я изображал и герцога.
Другой обломок той же романтической полосы театра, но
в более литературном репертуаре, Лаферрьер, еще поражал своей изумительной моложавостью, явившись для прощальных своих
спектаклей в роли дюмасовского"Антони", молодого героя, которую он создал за тридцать лет перед тем. Напомню, что этот Лаферрьер
играл у нас на Михайловском театре
в николаевское время.
Наши дамы по субботам домашних
спектаклей не устраивали, боялись, как бы он не узнал; и духовенство стеснялось при нем кушать скоромное и
играть в карты.
Перед наступлением первой репетиции он беспрестанно ездил ко всем участвующим и долго им толковал, что если уж
играть что-либо на благородных
спектаклях, так непременно надо что-нибудь большое и умное, так что все невольно прибодрились и начали думать, что они
в самом деле делают что-то умное и большое; даже председатель казенной палаты не с таким грустным видом сидел и учил роль короля Клавдия; молодежь же стала меньше насмешничать.
В городе между тем, по случаю этого
спектакля, разные небогатые городские сплетницы, перебегая из дома
в дом, рассказывали, что Пиколова сделала себе костюм для Офелии на губернаторские, разумеется, деньги
в тысячу рублей серебром, — что инженер Виссарион Захаревский тоже сделал себе и сестре костюм
в тысячу рублей: и тот действительно сделал, но только не
в тысячу, а
в двести рублей для Юлии и
в триста для себя; про Вихрова говорили, что он отлично
играет.
Дама сердца у губернатора очень любила всякие удовольствия, и по преимуществу любила она составлять благородные
спектакли — не для того, чтобы
играть что-нибудь на этих
спектаклях или этак, как любили другие дамы, поболтать на репетициях о чем-нибудь, совсем не касающемся театра, но она любила только наряжаться для театра
в костюмы театральные и, может быть, делала это даже не без цели, потому что
в разнообразных костюмах она как будто бы еще сильней производила впечатление на своего сурового обожателя: он смотрел на нее, как-то более обыкновенного выпуча глаза, через очки, негромко хохотал и слегка подрягивал ногами.
Мое знакомство с Н.И. Пастуховым произошло
в первых числах августа 1881 года
в саду при театре А.А. Бренко
в Петровском парке, где я служил актером.
В этот вечер я
играл в «Царе Борисе» Хлопко и после
спектакля с Н.П. Кичеевым, редактором «Будильника», вдвоем ужинали
в саду.
Значит, все равно, что свинья, бесчувственный, и то без слез не могу быть, когда оне
играть изволят; слов моих лишаюсь суфлировать по тому самому, что все это у них на чувствах идет; а теперь, хоть бы
в Калуге, на пробных
спектаклях публика тоже была все офицеры, народ буйный, ветреный, но и те горести сердца своего ощутили и навзрыд плакали…
Анатоль целые утра проводил перед зеркалом, громко разучивая свою роль по тетрадке, превосходно переписанной писцом губернаторской канцелярии, и даже совершенно позабыл про свои прокурорские дела и обязанности, а у злосчастного Шписса, кроме роли, оказались теперь еще сугубо особые поручения, которые ежечасно давали ему то monsieur Гржиб, то madame Гржиб, и черненький Шписс, сломя голову, летал по городу, заказывая для генеральши различные принадлежности к
спектаклю, то устраивал оркестр и руководил капельмейстера, то толковал с подрядчиком и плотниками, ставившими
в зале дворянского собрания временную сцену (
играть на подмостках городского театра madame Гржиб нашла
в высшей степени неприличным), то объяснял что-то декоратору, приказывал о чем-то костюмеру, глядел парики у парикмахера, порхал от одного участвующего к другому, от одной «благородной любительницы» к другой, и всем и каждому старался угодить, сделать что-нибудь приятное, сказать что-нибудь любезное, дабы все потом говорили: «ах, какой милый этот Шписс! какой он прелестный!» Что касается, впрочем, до «мелкоты» вроде подрядчика, декоратора, парикмахера и тому подобной «дряни», то с ними Шписс не церемонился и «приказывал» самым начальственным тоном: он ведь знал себе цену.
Последние два
спектакля, как было и далее во всех городах, я не
играл, а выехал
в Кострому готовить театр.
10 мая труппа еще
играла в Нижнем, а я с Андреевым-Бурлаком приехал
в Казань устраивать уже снятый по телеграмме городской театр. Первый
спектакль был 14 мая,
в день коронации Александра III.
Халтура существовали издавна, но под другими названиями, а то и совсем без названий: находились предприниматели, собирали труппу на один-два
спектакля где-нибудь на фабрике по заказу и
играли. Актеры получали разовые и ездили, причем первые персонажи во втором классе, а вторые —
в третьем.
Помню курьез.
В числе любителей был
в Москве известный гробовщик Котов. Недурно
играл. Поставил он «Свадьбу Кречинского» и сам
играл Кречинского. Зал бушевал, аплодируя после первого акта, ведь после каждого
спектакля Котов угощал публику ужином — люди все были свои.
Вообще тогда, не раз участвуя
в спектаклях в разных провинциальных театрах, я никогда не видел, чтобы
играли по печатному экземпляру, и писанные — думаю, что с одного оригинала, именно такого же, какой я видел у Песоцкого, — были во всех театрах.
Последний
спектакль,
в котором я принимал участие, был «Лес». Я
играл Петра и угощал изящнейшую Гламу-Мещерскую подсолнухами, вынимая их из кармана своей поддевки, и та с удовольствием их щелкала, а Бурлак потом сказал мне при всех...
В следующем
спектакле «Ревизора», перед Рождеством, я уже
играл Добчинского, и эта роль осталась за мной и далее. Вася
играл почтмейстера, и мы оба по очереди следили за выходами.
Бывали с этим колоссом и такие случаи:
в семидесятых годах, во время самарского голода, был
в Москве,
в Немчиновке, поставлен
спектакль в пользу голодающих. Шло «Не
в свои сани не садись». Русакова
играл Николай Христофорович, а остальных изображал цвет московских любителей:
В. А. Mорозова (Дуню), Н. Л. Очкина, С. А. Кунича, Дм. И. Попов и другие.
Играли шесть дней
в неделю; по субботам и накануне больших праздников
спектакли не разрешались.
Идут
в молчании акт за актом. Думали сперва, что или Офелию, или королеву будет
играть Райчева, но и
в королеве появилась Микульская. Где же Райчева? Стали заглядывать во время антрактов
в кассу: как бы кассир не сбежал, но нет, он продает билеты на будущие
спектакли. Большинство уже уверено, что смотрят
спектакль даром: деньги обратно собираются требовать.
— Да, да… Альнаскаров.
В благородных
спектаклях все
играли… И
в Петербурге… и здесь… помню.
— Как я
играла тогда
в любительском
спектакле? — спросила она Ивана Алексеевича.
Играли водевиль перед большой пьесой.–
В XIX
в. существовал обычай начинать
спектакль с небольшой одноактной пьесы.
Поеду к коменданту, заявлю, что труппа отказывается
играть в этом
спектакле»…
Сегодня вечером должен был состояться
спектакль,
в котором она, Маша Рыжова,
играла довольно видную роль.
Дни проводил я
в этой тишине,
в церковных сумерках, а
в длинные вечера
играл на бильярде или ходил
в театр на галерею
в своей новой триковой паре, которую я купил себе на заработанные деньги. У Ажогиных уже начались
спектакли и концерты; декорации писал теперь один Редька. Он рассказывал мне содержание пьес и живых картин, какие ему приходилось видеть у Ажогиных, и я слушал его с завистью. Меня сильно тянуло на репетиции, но идти к Ажогиным я не решался.
Она не
играла, но на репетициях для нее ставили стул на сцене, и
спектаклей не начинали раньше, пока она не появлялась
в первом ряду, сияя и изумляя всех своим нарядом.
Балясников выступил вперед и произнес дерзкую речь,
в которой между прочим сказал, что я зазнался, считаю себя великим актером, употребляю во зло право директора и из дружбы к Александру Панаеву, который
играет гадко, жертвую
спектаклем и всеми актерами.
В первом
спектакле,
в комедии Коцебу «Ненависть к людям и раскаяние», Дмитриев
играл Неизвестного с большим успехом.
В начале 1806 года студенты дали другой
спектакль и разыграли пиесу того же Коцебу «Бедность и благородство души»,
в которой Дмитриев
играл роль Генриха Блума также с большим успехом, уступавшим, однако, успеху
в роли Неизвестного.
Это был последний университетский
спектакль,
в котором я
играл, последнее мое сценическое торжество
в Казани.
Кручинина. Нет, я и родилась здесь, и провела почти всю молодость. Я сначала хотела мимо проехать — меня ждут
в Саратове и
в Ростове; но ваш антрепренер узнал о моем проезде и упросил меня
сыграть несколько
спектаклей, чтобы поднять сборы, которые у него плохи, и я не жалею, что здесь осталась.
Она пела,
играла на рояли, писала красками, лепила, участвовала
в любительских
спектаклях, но все это не как-нибудь, а с талантом; делала ли она фонарики для иллюминации, рядилась ли, завязывала ли кому галстук — все у нее выходило необыкновенно художественно, грациозно и мило.
Рымов одной своей физиономией насмешит всех; Матрена Матвевна будет тверда
в своей роли; ну, а если прочие
сыграют и посредственно, то все-таки
спектакль сойдет хорошо.
— Нет-с, мы не водевили будем
играть, но, как люди образованные, можем
сыграть пиесы из хорошего круга. Я предлагаю мою комедию, которую все вы знаете и которая некоторым образом одобрена вами, а
в заключение
спектакля мы дадим несколько явлений из «Женитьбы» Гоголя — пресмешной фарс, я видел его
в Москве и хохотал до упаду.
Какой-то добрый, влиятельный
в обществе господин, тронутый рассказом о ее бедном, несчастном положении, предложил устроить
в пользу ее благородный
спектакль, с тем, чтобы она сама
в нем
играла.
— Извольте видеть, мой бесценный, мы с одним добрым человечком устроили благородный
спектакль в пользу одного благородного семейства. Уж это не из той мелочи, для которой я на днях хлопотала и которой вы так великодушно помогли — подымай выше! Я принимаю
в этом
спектакле участие,
играю роль сварливой барыни с язычком, как бритва, видите, роль совершенно по мне.
Брат и сестра, они невинно и смешно
играли в любовь, не подозревая
в себе актеров, которые шутя готовятся к завтрашнему трагическому
спектаклю, не зная, сколько правды
в их веселой игре.
Он положил начало местному «Музыкально-драматическому кружку» и сам принимал участие
в спектаклях,
играя почему-то всегда только одних смешных лакеев или читая нараспев «Грешницу».